Мажор  - Эмилия Грин

Неожиданно из глубины сознания всплыл твердый голос отца.

«Мягковых голыми руками не возьмешь!»

Утраченная уверенность разлилась по телу каскадами обжигающего кипятка. Одержимо сомкнула зубы на его оттопыренной губе, одновременно с тем, как огромные ручищи потянули мои штаны вниз.

– А-р-р-р… – взвыл насильник, прикладывая ладонь ко рту.

Ледяной ужас сменился ликованием: я всё-таки постояла за себя! У меня получилось! Только победа оказалась недолгой – бывший парень ударил наотмашь, сминая ладонью грудь. Зажмурилась, когда другая рука подонка начала избавлять от трусов…

Теперь уже на полном серьезе мечтала отключиться. Ослепнуть. Забыться. Уснуть. И не просыпаться до самого утра, а то и дольше…

– ОТВАЛИ ОТ НЕЁ!

– РУКИ УБРАЛ!

Шумно вздохнула, ощущая невероятную легкость, словно похудела килограммов на сто.

– Наташ, сбегай в другой вагон – парней позови! На следующей станции посадим этого козла! Интересно, такой же резвый на нарах будет?!

– Да вы что?! Это моя девушка! И мы всего лишь… – запричитал Андрей, пятясь к выходу.

– Злата? – многозначительно обратилась ко мне молодая проводница, переводя ошеломленный взгляд на своего напарника.

– Не надо пока никого звать. Можете помочь дойти до туалета? Ноги не слушаются…

* * *

Еще ни разу в жизни не пила настолько вкусный чай с лимоном и сахаром. Давилась слезами в купе проводников, вливая в себя уже третий по счету стакан, радуясь, как ребенок, что ко мне возвращаются реакции тела.

Двое суток назад, обнаружив соседство Громова, попросила проводников присматривать за нашим купе – мало ли, что взбредет бывшему в голову. После художеств на асфальте не сомневалась – от него можно ожидать чего угодно. Но такого не могла представить даже в самом кошмарном сне…

– Увидела, как он чересчур долго размешивает чай, и сразу напряглась. Ну точно, думаю, что-то туда намешал… – тараторила улыбчивая круглолицая брюнетка, безостановочно качая головой.

– Раза два проверяли – всё спокойно. Вы мирно беседовали, поэтому мы немного расслабились…А тут еще и компания из седьмого купе туалет обгадила… – присоединился к беседе кареглазый блондин, теребя манжет форменной рубашки.

– Спасибо. Огромное человеческое спасибо… – попыталась сфокусироваться на своих спасителях.

– Зря ты не хочешь на него заявить! Если бы мы хоть немного задержались…

Я в очередной раз мысленно поблагодарила своего ангела-хранителя. Ему точно следует выписать премию или даже наградить званием «Почетного работника месяца», ну а мне на шею повесить медаль «Неудачница года».

– Мы правда встречались. В прошлом месяце его отец возглавил бригаду, в которой работает мой. Наши родители дружат: всю жизнь в одном дворе. Всё это очень сложно, поэтому я просто хочу вернуться домой… Мне нужно увидеть маму. Мы не виделись пять месяцев. Больше всего на свете я мечтаю её обнять…

– Понимаю… – Наташа сгребла меня в охапку, и мы зарыдали в два ручья.

– Эй, хватит сырость разводить! – с наигранной серьезностью погрозил пальцем второй проводник.

– Злат, я успела снять, как Стёпка оттаскивает от тебя этого голозадого придурка! Будет рыпаться, ты знаешь куда отправить видео…

– Это, конечно, твое право, но животные должны сидеть в клетках… – угрюмо пробурчал светловолосый здоровяк. – Моя мать работает в новокузнецкой полиции. Оставь свой номер, подъедешь завтра днем и сдашь анализы. Если всё-таки решишь на него заявить, будет хоть документальное подтверждение, ну а мы пойдем свидетелями…

* * *

Жгучий сибирский мороз защекотал ноздри, когда я, сжимая ручки небольшой спортивной сумки, вышла на перрон.

– Доченька! – раздалось за спиной, заставляя стремительно обернуться.

– М-мама… – протянула срывающимся голосом, заглядывая в родное раскрасневшееся лицо.

Она мягко улыбнулась, отчего в уголках глаз появилась тонкая паутина морщин. Мы как-то неловко обнялись, одновременно шмыгая носами.

– А где папка? – пробормотала сквозь пелену слёз.

– Так вон же! Побежал за хризантемами! Говорит: «Дочка у нас теперь птица высокого полета! Надо с цветами встречать!»

– Какие люди и без охраны! Ну что, Мягковых голыми руками не возьмешь?! – расплылся в жизнерадостной улыбке отец, протягивая мне треугольный бумажный сверток.

– Папочка…

Сердце сжалось, когда встретилась взглядом с его выцветшими желтоватыми глазами. Закусила подрагивающую губу, с ужасом отмечая, как сильно постарел отец за эти месяцы.

– Златик… Девочка моя! – тихо пробормотал, закружив меня в крепких объятиях.

– Золото наше приехало… – нервно кивнула мама, промокая рукавицами слезящиеся глаза.

– Александр Иванович, Ирина Вадимовна, рад вас видеть, – с наигранной беспечностью поздоровался Громов, отчего горло свело судорогой отвращения.

– Дочка, надеюсь, ты оценила сюрприз, который Андрюша устроил?! – в один голос поинтересовались родители.

– Сюрприз? – медленно подняла взгляд, сосредоточив его на бледном растерянном лице бывшего.

Прямо по центру его нижней губы зиял алый след от недавнего укуса. Ощутила прилив одержимого желания снова вцепиться ему в глотку.

– Андрюша звонил мне всё это время, спрашивал про тебя… Подарочки на Новый год прислал. А когда узнал, что я собираюсь купить тебе билет в плацкартный вагон, даже купе вам оплатил… – отец похлопал Громова по плечу, глядя на него как на героя нации.

– Сюрприз удался… – мои губы искривились в бесноватой усмешке.

Отвернулась, делая шаг в сторону выхода.

– Злата, постой! – угрюмо пробурчал Громов, следуя по пятам.

– Ничего не говори! Просто смотри… – выудила телефон из кармана пуховика, открывая последнее полученное видео. – И желательно без звука… – ядовито хмыкнула, пересылая файл подонку. Чем дольше насильник пялился в экран смартфона, тем сильнее расширялись его зрачки. – Так вот, если ты не оставишь меня и мою семью в покое, это видео попадет к твоему новому тренеру, а еще его покажут по всем новостям! Представляешь заголовки? «Подающий надежды спортсмен задержан за попытку изнасилования!» Подумай об этом, а я пока поеду сдавать анализы… Даже интересно, какого дерьма ты мне подмешал.

– Не смеши меня! Ещё прибежишь, как миленькая! Видела бы сумму гонорара в моем контракте, так бы не говорила!

Я покачала головой.

– Прощай, Громов! Теперь уже навсегда.

«Из-за тебя я больше никогда не буду ездить в купе…» – добавила про себя, когда мы с родителями покидали территорию ЖД вокзала.

– Милые бранятся – только тешатся! – добродушно пробурчала мама, приобнимая меня за плечи.